Как создаются боги, которых называют «бодхисаттвами»
Зайдите в буддийский храм, и вы увидите будд и бодхисаттв без конца. В главном зале — Будда Шакьямуни, в зале Чистой земли — Будда Амитабха, в зале Медицины — Будда Медицины, а рядом — Авалокитешвара (Гуаньинь), Кшитигарбха, Манджушри и Самантабхадра. Но здесь есть странность. Шакьямуни, основавший буддизм, был почти один. Он не учил служить богам, а говорил, что нужно самому пробудиться и освободиться от страданий. Другие будды в ранних текстах — это разве что будды далёкого прошлого и Майтрейя, который должен прийти в будущем. И всё же в какой-то момент рядом с ним появилось множество спутников.
Откуда они взялись? Ответ удивительно прост. Они появились позже. В ранних текстах, сохранивших учение Шакьямуни в самом древнем виде (палийские никаи и китайские агамы), нет ни Амитабхи, ни Будды Медицины, ни Авалокитешвары, ни Кшитигарбхи, ни Манджушри, ни Самантабхадры. Даже с учётом того, что и ранние тексты долго передавались из уст в уста, их следы начинают появляться в надписях на изображениях Будды и в записях о переводах лишь через несколько столетий после ухода Шакьямуни, на рубеже эр, на северо-западе Индии и в Центральной Азии, где зародилось движение махаяны. А затем, по пути в Китай, Корею и Японию, к ним добавлялись новые сказания, и менялся их облик.
Само слово «бодхисаттва» означает «существо, стремящееся к пробуждению», и в буддизме махаяны любой практикующий может стать бодхисаттвой. Эта статья не о самом понятии, а о том, как возникли конкретные бодхисаттвы с именами и лицами, такие как Гуаньинь или Кшитигарбха. Путей, по большому счёту, четыре.
Это самый древний и самый распространённый способ. Типичный пример — джатаки, собрание историй о прошлых жизнях Шакьямуни. В них сотни рассказов: о мудрой обезьяне, о зайце, бросившемся в огонь, об олене, спасшем своё стадо, и многие из них изначально были народными сказками и баснями, ходившими по Индии. Стоит добавить одну строку: «Эта обезьяна и была Буддой в прошлой жизни», — и получается буддийское сказание. Истории, чей сюжет совпадает с индийским сборником басен «Панчатантра» или с баснями Эзопа, — следы этого. Это был способ легко передать учение через истории, которые люди уже знали.
История о Кшитигарбхе как о почтительной дочери устроена так же. Дочь с великим усердием спасает мать, попавшую в ад, и эта дочь впоследствии становится бодхисаттвой Кшитигарбхой. Её костяк почти совпадает с легендой об Улламбане, где монах Маудгальяяна (Мулянь) спасает мать из ада. Многие учёные считают, что Кшитигарбху сделали героем сюжета, который был очень любим в китайском обществе, высоко ценившем сыновнюю почтительность. У «Сутры об изначальных обетах бодхисаттвы Кшитигарбхи», где содержится эта история, не сохранилось санскритского оригинала, поэтому высказывается предположение, что она могла быть создана в Китае.
При этом способе после смерти человека, жившего на самом деле, распространяется рассказ: «На самом деле он был бодхисаттвой, пришедшим в человеческом облике».
Будай, смеющийся монах с большим животом, — это Цици, монах, действительно живший в Китае в X веке. Когда распространилась легенда о том, что перед смертью он оставил стих, намекавший, что он и есть Майтрейя, этот толстый монах занял место величавого индийского бодхисаттвы Майтрейи и стал лицом Майтрейи.
Монах Ким Гёгак, выходец из королевской семьи корейского государства Силла, подвизался и скончался на горе Цзюхуашань в Китае, а после смерти его стали почитать как воплощение Кшитигарбхи. Благодаря этому гора Цзюхуашань и сегодня считается священной горой Кшитигарбхи.
Знакомая нам женская Авалокитешвара (Гуаньинь) тоже появилась этим путём. В Индии Авалокитешвара изначально был бодхисаттвой мужского пола. Но примерно в эпоху китайской династии Сун распространилась легенда о том, что принцесса Мяошань, отдавшая ради отца свои глаза и руки, на самом деле была Гуаньинь, и Гуаньинь постепенно обрела женский облик.
Этот способ использовали и в политике. Императрица У Цзэтянь из династии Тан объявляла себя воплощением Майтрейи, а в Тибете далай-ламу считают воплощением Авалокитешвары.
Когда буддизм приходил в новый край, люди там уже верили в своих богов. Вместо того чтобы изгонять этих богов, буддизм принимал их и делал буддийскими бодхисаттвами или божествами-хранителями.
Хороший пример — бесчисленные каменные статуи Дзидзо (Кшитигарбхи), стоящие вдоль японских дорог и у въездов в деревни. Они появились, когда местная вера в божеств, охранявших границы деревень и защищавших путников и детей, слилась с Кшитигарбхой. Индуистская богиня Сарасвати вошла в буддизм и стала Бэндзайтэн. Есть и мнение, что Кшитигарбха связан с индийской богиней земли, но это пока лишь гипотеза.
Далеко ходить не нужно. Святилища духа горы и Семи звёзд, которые есть почти в каждом корейском храме, устроены по тому же принципу. Корейская вера в духа горы и в Большую Медведицу вошла в буддийские храмы и обосновалась там.
Последний способ превращает в личность саму мысль — без всякого сказания и без реального человека.
Манджушри — это мудрость, а Самантабхадра — практика, которым придали человеческий облик. Поэтому поначалу у них не было настоящей истории жизни, зато были символы, полные смысла. Меч в руке Манджушри — это мудрость, рассекающая заблуждения, а лев, на котором он восседает, — бесстрашие. Белый слон Самантабхадры означает практику, обладающую великой силой и вместе с тем кроткую. Сказания добавились позже.
Здесь есть даже своего рода формула: «Давным-давно жил некий монах или царь. Ради всех живых существ он дал несколько обетов. После практики, длившейся бесчисленные кальпы, он стал буддой». По этой схеме построены и 48 обетов монаха Дхармакары, ставшего Амитабхой, и 12 обетов Будды Медицины. Наполните эту формулу человеческими желаниями — бесконечным светом, исцелением от болезней, — и родится новый будда.
Читать оригинал (на корейском) →
Откуда они взялись? Ответ удивительно прост. Они появились позже. В ранних текстах, сохранивших учение Шакьямуни в самом древнем виде (палийские никаи и китайские агамы), нет ни Амитабхи, ни Будды Медицины, ни Авалокитешвары, ни Кшитигарбхи, ни Манджушри, ни Самантабхадры. Даже с учётом того, что и ранние тексты долго передавались из уст в уста, их следы начинают появляться в надписях на изображениях Будды и в записях о переводах лишь через несколько столетий после ухода Шакьямуни, на рубеже эр, на северо-западе Индии и в Центральной Азии, где зародилось движение махаяны. А затем, по пути в Китай, Корею и Японию, к ним добавлялись новые сказания, и менялся их облик.
Само слово «бодхисаттва» означает «существо, стремящееся к пробуждению», и в буддизме махаяны любой практикующий может стать бодхисаттвой. Эта статья не о самом понятии, а о том, как возникли конкретные бодхисаттвы с именами и лицами, такие как Гуаньинь или Кшитигарбха. Путей, по большому счёту, четыре.
1. Дать герою уже существующего сказания имя «бодхисаттва»
Это самый древний и самый распространённый способ. Типичный пример — джатаки, собрание историй о прошлых жизнях Шакьямуни. В них сотни рассказов: о мудрой обезьяне, о зайце, бросившемся в огонь, об олене, спасшем своё стадо, и многие из них изначально были народными сказками и баснями, ходившими по Индии. Стоит добавить одну строку: «Эта обезьяна и была Буддой в прошлой жизни», — и получается буддийское сказание. Истории, чей сюжет совпадает с индийским сборником басен «Панчатантра» или с баснями Эзопа, — следы этого. Это был способ легко передать учение через истории, которые люди уже знали.
История о Кшитигарбхе как о почтительной дочери устроена так же. Дочь с великим усердием спасает мать, попавшую в ад, и эта дочь впоследствии становится бодхисаттвой Кшитигарбхой. Её костяк почти совпадает с легендой об Улламбане, где монах Маудгальяяна (Мулянь) спасает мать из ада. Многие учёные считают, что Кшитигарбху сделали героем сюжета, который был очень любим в китайском обществе, высоко ценившем сыновнюю почтительность. У «Сутры об изначальных обетах бодхисаттвы Кшитигарбхи», где содержится эта история, не сохранилось санскритского оригинала, поэтому высказывается предположение, что она могла быть создана в Китае.
2. Сделать реального человека воплощением бодхисаттвы
При этом способе после смерти человека, жившего на самом деле, распространяется рассказ: «На самом деле он был бодхисаттвой, пришедшим в человеческом облике».
Будай, смеющийся монах с большим животом, — это Цици, монах, действительно живший в Китае в X веке. Когда распространилась легенда о том, что перед смертью он оставил стих, намекавший, что он и есть Майтрейя, этот толстый монах занял место величавого индийского бодхисаттвы Майтрейи и стал лицом Майтрейи.
Монах Ким Гёгак, выходец из королевской семьи корейского государства Силла, подвизался и скончался на горе Цзюхуашань в Китае, а после смерти его стали почитать как воплощение Кшитигарбхи. Благодаря этому гора Цзюхуашань и сегодня считается священной горой Кшитигарбхи.
Знакомая нам женская Авалокитешвара (Гуаньинь) тоже появилась этим путём. В Индии Авалокитешвара изначально был бодхисаттвой мужского пола. Но примерно в эпоху китайской династии Сун распространилась легенда о том, что принцесса Мяошань, отдавшая ради отца свои глаза и руки, на самом деле была Гуаньинь, и Гуаньинь постепенно обрела женский облик.
Этот способ использовали и в политике. Императрица У Цзэтянь из династии Тан объявляла себя воплощением Майтрейи, а в Тибете далай-ламу считают воплощением Авалокитешвары.
3. Вобрать в себя местных богов
Когда буддизм приходил в новый край, люди там уже верили в своих богов. Вместо того чтобы изгонять этих богов, буддизм принимал их и делал буддийскими бодхисаттвами или божествами-хранителями.
Хороший пример — бесчисленные каменные статуи Дзидзо (Кшитигарбхи), стоящие вдоль японских дорог и у въездов в деревни. Они появились, когда местная вера в божеств, охранявших границы деревень и защищавших путников и детей, слилась с Кшитигарбхой. Индуистская богиня Сарасвати вошла в буддизм и стала Бэндзайтэн. Есть и мнение, что Кшитигарбха связан с индийской богиней земли, но это пока лишь гипотеза.
Далеко ходить не нужно. Святилища духа горы и Семи звёзд, которые есть почти в каждом корейском храме, устроены по тому же принципу. Корейская вера в духа горы и в Большую Медведицу вошла в буддийские храмы и обосновалась там.
4. Дать абстрактной идее имя и облик
Последний способ превращает в личность саму мысль — без всякого сказания и без реального человека.
Манджушри — это мудрость, а Самантабхадра — практика, которым придали человеческий облик. Поэтому поначалу у них не было настоящей истории жизни, зато были символы, полные смысла. Меч в руке Манджушри — это мудрость, рассекающая заблуждения, а лев, на котором он восседает, — бесстрашие. Белый слон Самантабхадры означает практику, обладающую великой силой и вместе с тем кроткую. Сказания добавились позже.
Здесь есть даже своего рода формула: «Давным-давно жил некий монах или царь. Ради всех живых существ он дал несколько обетов. После практики, длившейся бесчисленные кальпы, он стал буддой». По этой схеме построены и 48 обетов монаха Дхармакары, ставшего Амитабхой, и 12 обетов Будды Медицины. Наполните эту формулу человеческими желаниями — бесконечным светом, исцелением от болезней, — и родится новый будда.
